Баллада о Кокильоне (Жил-был учитель скромный Кокильон...)

Жил-был
учитель скромный Кокильон,
Любил
наукой баловаться он.

Земной поклон
за то, что он
был в химию влюблён
И по ночам
над чем-то там
химичил Кокильон.

Но мученик науки гоним и обездолен,
Всегда в глазах толпы он — алхимик-шарлатан.
И из любимой школы в два счёта был уволен,
Верней в три шеи выгнан, непонятый титан...

Титан
лабораторию держал
И там
творил, и мыслил, и дерзал.

За просто так,
не за мильон,
в трёхсуточный бульон
Швырнуть сумел
всё, что имел,
великий Кокильон.

Да мы бы забросали каменьями Ньютона,
Мы б за такое дело измазали в смоле,
Но случай не дозволил плевать на Кокильона:
Однажды в адской смеси заквасилось желе.

Бульон
изобретателя потряс —
Был он
ничто: не жидкость и не газ.

И был смущён,
и потрясён,
и даже удивлён,
"Эге! Ха-ха!
О эврика!" —
воскликнул Кокильон.

Три дня он развлекался игрой на пианино,
На самом дне в сухом вине он истину искал.
Вдруг произнёс он внятно: "Какая чертовщина!" —
И твёрдою походкою он к дому зашагал.

Он днём
был склонен к мыслям и мечтам,
Но в нём
кипели страсти по ночам.

И вот, на поиск устремлён,
мечтой испепелён,
В один момент
в эксперимент
включился Кокильон.

Душа его просила и плоть его хотела
До истины добраться, до цели и до дна —
Проверить состояние таинственного тела,
Узнать, что он такое: оно или она?

Но был
и в этом опыте изъян:
Забыл
фанатик намертво про кран.

В погоне за открытьем он
был слишком воспалён,
И вдруг ошибочно нажал на крантик Кокильон.

И закричал безумный: "Да это же коллоид!
Не жидкость это, братцы, — коллоидальный газ!"
Вот так блеснул в науке — как в небе астероид:
Взорвался и в шипенье безвременно угас.

И вот —
так в этом газе и лежит,
Народ
его открытьем дорожит.

Но он не мёртв —
он усыплён,
разбужен будет он
Через века.
Дремли пока,
великий Кокильон!

А мы, склонив колени, глядим благоговейно.
Таких как он — немного: четыре на мильон!
Возьмём Ньютона, Бора и старика Эйнштейна —
Вот три великих мужа, четвёртый — Кокильон.

1973


Вернуться назад